Михаил Таль: шахматный Никколо Паганини из Риги
Как закалялся Таль
Представьте себе Ригу, 1936 год. Осень. Холодно, сыро, где-то играет джаз, а в еврейской семье врачей рождается мальчик. Всё как у людей, кроме одной мелкой детали: у новорождённого на правой руке всего три пальца. Казалось бы, в 30-е годы XX века, когда выживание зависит от умения держать ложку, писать и давать сдачи в еврейском квартале, это полный провал. Видимо, при рождении, Миша решил вложить все очки навыков в интеллект, потому что природа явно компенсировала физический недостаток одарив того выдающимися умственными способностями. Но маленького Мишу это видимо, не парило, он же не собирался становиться боксёром или пианистом. Хотя нет, пианистом он потом всё-таки стал — играл на рояле так, что доводил до экстаза всех педагогов по музыкальной литературе.
В полгода он перенёс менингит в тяжёлой форме — инфекционное воспаление оболочки головного мозга. Дальше — больше. В 1941 году война, эвакуация в село Юрла, Коми-Пермяцкий округ. Папа, известный врач, главный невролог Латвии, Нехемия Таль, берёт семилетнего сына и учит играть в шахматы, ибо в этом посёлке городского типа больше занятий толком и не было — ни кино, ни театров, ни даже приличного антисемита, чтобы с ним поругаться. Дескать: «Вот тебе фигуры и доска, конь ходит буквой Г, а слон по диагонали, сиди развлекайся и не мешай мне писать научную работу по реперфузионной терапии». То, что тот станет сильнейшим игроком планеты, он, конечно, не подозревал. И вот мальчик, который в три года научился читать, а в пять перемножать трёхзначные числа, садится за доску. И понеслось. Скажем прямо: если бы не война, Миша, может, и стал бы великим математиком или кардиохирургом, но в Юрле, кроме дров, водки и печки, развлечений не было. Шахматы — единственная игра, где не нужны ни мяч, ни бег, ни даже полноценная правая рука. Достаточно мозга, которого у мальчика хватило бы на пятерых.
Его папа и мама Ида Григорьевна, приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Такое в Одессе называли «экономия на приданом», но в Риге просто не обращали внимания. Правда, ряд биографов утверждает, что биологическим отцом Михаила был другой человек — друг семьи Роберт Борисович Папирмейстер, впоследствии второй муж Иды Григорьевны. Вдова Таля, Ангелина, и дочь Жанна, впрочем, эту версию наотрез отрицали. Словом, классический еврейский сериал с продолжением на три поколения. Так и родился будущий «волшебник» — человек, который не знал, кто его отец, но точно знал, как с жертвой ферзя и ладьи поставить мат в 12 ходов.
Часть 2: Гипнотизёр
Итак, Миша растёт. Учится в 22-й рижской школе, ходит в шахматный кружок во Дворце пионеров. Тренер — кандидат в мастера Янис Крузкопс. Уже в 13 лет играет за юношескую сборную Латвии, а в 17 становится чемпионом республики. В 1953 году на командном чемпионате СССР делит 1–2 место на второй доске. В 1954 году выигрывает матч за звание мастера спорта у многократного чемпиона Белоруссии Владимира Сайгина. Надо понимать, Белоруссия в те годы — это не шутки: мастеров спорта СССР и участников финалов чемпионата Союза там было в изобилии — Розенталь, Вересов, Белавенец, Маневич и другие.
И вот — 1956 год. Дебют в финале чемпионата СССР. Он занимает 5–7 место. Для дебюта — огонь, но Таль хочет больше, он хочет, чтобы соперники покрывались холодным потом. Ибо его стиль — это чистый шахматный панк-рок: агрессивный, комбинационный. Он жертвует фигуры, как будто это фантики и идёт в атаку на короля приблизительно в десяти из десяти случаев.
В 1957 году он повторяет попытку. 24-й чемпионат СССР. Таль на старте разносит Давида Бронштейна — участника матча за мировую корону. Потом проигрывает пару партий, но затем выдаёт серию побед, где в частности, выносит самого Пауля Кереса — выдающегося гроссмейстера, четырежды второго на турнире претендентов, сына Фортуны, которого богиня удачи, вероятно, любила ровно настолько, насколько любят среднего ребёнка в многодетной семье — то есть никак. Но он, определённо, заслуживает отдельного эпоса, поэтому вернёмся в 1957-й. И вот, в последнем туре, в личной встрече с Александром Толушем, Таль выдаёт такую атаку, что зал разразился бурными аплодисментами. Он становится чемпионом СССР в 21 год.
Ему присваивают звание гроссмейстера. Страна в шоке, Москва не понимает, как какой-то студент из Латвии с вечно взлохмаченными волосами смеет обыгрывать академиков от шахмат. Но Таль не останавливается. Он едет на первенство мира среди студентов — побеждает. На чемпионат Европы — побеждает. 25-й чемпионат СССР 1958 года — снова золото. Три года — три хлёстких пинка под зад советской шахматной элите.
И тут на сцену выходит Бобби Фишер. Сальвадор Дали из мира шахмат. Будущий американский параноик, гений, миллиардер, плейбой, филантроп. В 1958 году на межзональном турнире в Портороже 15-летний Фишер занимает шестое место. А кто первое? Таль, 13,5 очка из 20. Он проигрывает только одну партию — хорвату Матановичу, но при этом обыгрывает таких мэтров, как Глигорич, Бенко, Петросян. После этого он получает право на турнир претендентов. А по пути к нему в 1958 году на Олимпиаде в Мюнхене он набирает 13,5 из 15 — это абсолютный рекорд, за который сейчас любого современного гроссмейстера обвинили бы в использовании микронаушников, вибрирующего азбукой Морзе браслета или даже, прости господи, подозрительных ректальных маячков и дисквалифицировали за читерство.
Далее — турнир претендентов 1959 года в Бледе-Загребе-Белграде. Это был не турнир, а ходячий кошмар для всех остальных. Таль выдаёт 20 очков из 28. Он выигрывает микроматчи у экс-чемпиона мира Смыслова, Глигорича, Фишера, Олафссона и Бенко. С Петросяном играет вничью. И проигрывает микроматч только одному человеку — Паулю Кересу, но Керес занимает второе место, потому что Таль набрал больше всех. На одну из партий американский гроссмейстер Пал Бенко пришёл на партию в чёрных очках, Таль, увидев это, тут же одолжил у Тиграна Петросяна огромные пляжные очки и в таком виде просидел всю партию.
Советские чиновники в панике. С одной стороны — они должны радоваться, что наш парень идёт на Ботвинника. С другой — этот парень не похож на правильного советского чемпиона. Он не курит трубку, не носит очки с толстыми стёклами, он улыбается, он рискует, он, чёрт возьми, талантлив и свободолюбив. А для партийной верхушки советов это «Сомнительно, но окэй».
Итак, весна 1960 года. Москва, театр имени Пушкина. Золотая молодёжь, старые гроссмейстеры с трясущимися руками, партийные бонзы, которые пришли не потому что любят шахматы, а потому что им сказали. С одной стороны — Михаил Ботвинник. 49 лет. Финальный босс, у которого прокачаны все скиллы до максимума: перки «инженерное прошлое» и «партийная дисциплина» дают +20 к расчёту и -100 к риску. Он просчитывает всё до седьмого хода, когда ещё даже не назначена дата матча и не объявлен соперник. Никаких эмоций, никаких рисков, только сухая, выверенная позиционная игра. С другой — Михаил Таль. 23 года. Вечно взлохмаченная шевелюра, хитрый взгляд, как у кота, который знает, где лежит сметана. Дерзкий юнец, чья игра — это вечный поиск того куда и какой фигурой шмякнуть, чтобы получить инициативу. : Сам он скромно описывал свою игру: «Есть два вида жертв: корректные и мои».
Первая партия матча — 15 марта 1960 года, театр имени Пушкина. Ботвинник разыгрывает французскую защиту вариант Винавера, но оказался не готов к ходу 7. Qg4 и сыграл f5, в то время как современная теория рекомендует 7...f6 или Ne7. Мучения Ботвинника продлились до 32-го хода, пока он не сдался.
После этого последовала серия из 4-х ничьих, а потом Таль выиграл ещё две партии поведя 3:0 по победам. Ботвинник было подсобрался и сумел сократить отставание в счёте до 3:2, но затем постепенно и методично Таль увеличивает счёт результативных партий до 6:2. Матч заканчивается досрочно, на 21-й партии вместо 24. Таль выигрывает 6, проигрывает 2, 13 ничьих. Счёт 12,5 : 8,5 с учётом ничьих. 7 мая 1960 года он становится самым молодым чемпионом мира в истории — до Каспарова этот рекорд никто не побьёт.
Советская пресса рвёт шаблон. Они не знают, как подать это в газеты. Он не похож на героя соцрежима. Скорее походит на джазового музыканта, на сумасшедшего фокусника, на шахматного Иосифа Бродского. Но он наш. Партийные боссы жмут руку, но в глазах у них — страх, потому что Таль — несистемный. Он не ходит на партийные собрания, не цитирует Ленина, пьёт коньяк во время турниров и, говорят, крутит роман с актрисой. В Риге его встречают толпы. Люди выходят на улицы, как на первомайскую демонстрацию, только вместо портретов вождя — портреты Таля.
В статусе чемпиона он на Олимпиаде в Лейпциге (1960) проигрывает первую партию британцу Джонатану Пенроузу. Британцы не обыгрывали чемпионов мира с конца XIX века — и вот, дождались. Для Таля это просто ещё один день, когда он сделал кого-то счастливым. Тем более что золото уже было обеспечено.
Но корона — это не навсегда. Потому что есть старый Ботвинник, у которого в жилах течёт не кровь, а машинное масло. По правилам тех лет проигравший чемпион имел право на реванш — и Ботвинник этим правом воспользовался.
К весне 1961 года Ботвинник подготовился. Он понял, что с Талем в открытый бой идти нельзя и разработал анти-талевскую концепцию: навязывать сопернику закрытые, стратегические схемы, лишая его творческой свободы. И это сработало: достаточно ровное начало матча — 3:2 по победам в пользу Ботвинника без учёта трёх ничьих, но затем Таль рассыпается и проигрывает одну партию за другой за редким исключением. В 21-й партии Ботвинник в системе Земиша добывает десятую победу и досрочно заканчивает матч — 8:13.
Так закончилась эпоха Таля. Короткая, но ослепительно яркая. Он был чемпионом мира 1 год и 5 дней.
Часть 3: Он видел там жизнь
В 1961 году, после потери титула, он выиграл международный турнир в Югославии, где набирает 14,5 из 19, обыграв Кереса, Глигорича, Петросяна и уступив только Фишеру. Он получает путёвку на отборочный этап к чемпионскому матчу, но у него начинаются проблемы с почками — он почти не может стоять, не может сидеть за доской больше двух часов, у него температура, врачи настаивают на операции.
Бобби Фишер навещает Михаила в больнице.
В 1962 году за два месяца до турнира претендентов на Кюрасао — Таль ложится на операцию. На самом турнире Таль играл с температурой, с дренажом и без всякой надежды на результат. Предсказуемый итог: три победы, восемь ничьих, десять поражений и седьмое место. В компании тех же Петросяна, Геллера, Кереса, Фишера, Корчного, Бенко и Филипа и тот же, по сути, чемпионат СССР, только с пальмами и в пляжных шортах
Таль был трижды женат, но это только официально. Неофициально, из-за ауры безумного гения, его любили все женщины Советского Союза — от актрис до машинисток, от пианисток до танцовщиц.
Первая жена — актриса Салли Ландау. Они поженились в 1958-м, когда Таль ещё не был чемпионом. Вторая жена — грузинская актриса, брак с которой продлился, кажется, меньше, чем чемпионство Таля. Третья жена — Ангелина Петухова. Она была машинисткой. С ней он прожил до самой смерти. Ангелина была его опорой, его медсестрой, его менеджером и его музой одновременно. Она выносила его с турниров, когда он падал от боли, она сидела рядом в больницах, она прощала ему все его романы, а их было много — актриса Лариса Соболевская, пианистка Белла Давидович, танцовщица Мира Кольцова, и это те, кого мы знаем. В этом браке в 1975-м родилась дочь Жанна, которая потом уехала в Германию.
В конце 1970-х, когда все уже списали его в утиль, дескать, старый больной гений, где уж ему против молодых волчат вроде Карпова и Каспарова, Таль внезапно выдаёт серию невероятных побед.
1978 год — в шестой раз побеждает в чемпионате СССР.
1979 год — делит первое место с Карповым на супертурнире в Монреале.
1979 год — межзональный турнир в Риге. Таль набирает 14 из 17.
Гарри Каспаров позже скажет: «Это всё потому, что Таль помогал Карпову в подготовке к матчу с Корчным в Багио. Он сам учился, впитывал новые идеи и вернулся монстром».
Михаил Таль с женой Ангелиной и дочерью Жанной.
Однако старый организм давал о себе знать. В четвертьфинале претендентов 1980 года он проигрывает Полугаевскому со счётом 2,5:5,5 — без единой победы. И даже в 1980-е, когда уже вовсю доминировали Карпов и Каспаров, когда Таль был седым, больным, похожим на тень самого себя — он продолжал побеждать. Межзональные турниры, олимпиады, мемориалы. В 1988 году он выигрывает первый неофициальный чемпионат мира по блицу. Феникс, который восставал, пил коньяк, соблазнял актрис, бросал вызов молодым — и раз за разом он делал ход, от которого зал аплодировал, а соперник забывал, как правильно дышать.
28 мая 1992 года Таль занимает 3-е место в чемпионате Москвы по блицу, пропустив вперёд только Каспарова, которого он обыграл в личной встрече, и Бареева. В 1992 году в Барселоне Таль играет свою последнюю официальную партию и обыгрывает Владимира Акопяна, молодого армянского гроссмейстера.
28 июня 1992 года в Москве в 15-й больнице он скончался. Ему было 55 лет. Для шахматиста — молодой. Для человека, который курил как паровоз, пил коньяк, не спал по трое суток — почти долгожитель.
С 2006 года в Москве проводится престижный турнир с сильнейшими гроссмейстерами Мемориал Таля. В Элисте, в шахматном городке Сити-Чесс, открыт музей шахматной славы имени Таля. За 55 лет жизни он показал миру красоту и изящество, заставив шахматы дышать. Он показал, что это не только математические расчёты, но и искусство, азарт, смех. Даже когда болели почки, когда рушилась империя, когда уходили чемпионские титулы, жёны, друзья, годы — он сидел и смотрел на доску. И видел там не фигуры, а жизнь.
Шахматы — это искусство, азарт и эстетика. Именно так играл Михаил Таль, и именно так мы учим играть в онлайн-школе «Белые и чёрные». Начните свой путь к красивой игре — приходите на бесплатный пробный урок прямо сейчас.
Автор: Руслан Мухамадиев
Основатель и тренер школы шахмат «Белые и чёрные»
© «ChessBC.ru»